Философия / Методология в России


   

   

M. Ecsher. Рука с зеркальным шаром


Ведущий раздела
Владимир Никитаев

  Архив ММК Методология в России Новости
  Библиотека Frontier 
Personalia Кентавр Дискуссии    Аттракторы Reflexum

Рефлексии разной глубины и степени

Р. Шайхутдинов

Жизнь в другом мире

«После сентябрьских событий в Беслане Россия попала в принципиально новую ситуацию, мы теперь живем в другом мире» - так пишут многие комментаторы.
Действительно, в Беслане произошла беспримерная трагедия. И это значит: мало повторять, как заклинание, что мы находимся в новой ситуации – мы обязаны понять, с каким явлением мы столкнулись и что с нами происходит.

Всю безвыходность ситуации подчеркивает полная беспомощность государства в борьбе с терроризмом. Даже опросы показывают, что большинство россиян считает действия властей в отношении терроризма неадекватными. В обществе распространены ложные представления о действительных масштабах терроризма и о сущности этого явления.

А ситуация такова.

Терроризм развивается, количество терактов с все более ужасающими последствиями растет и в России, и во всем мире, несмотря на отчаянную борьбу с ним. Достаточно просто посмотреть статистику терактов во всем мире и убедиться, что борьба государств с террором результатов не приносит. Государства в целом и все их органы и ведомства бессильны против терроризма.

Это проявляется не только в росте числа терактов, но и в том, что ни государство, ни общество не знает, как реагировать на них. Практически по поводу всех наиболее нашумевших терактов (11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке, 11 марта 2004 г. в Мадриде, и серии терактов в России 2004 г.: крушение пассажирских самолетов, взрыв у станции метро Рижская, захват школы в Беслане) до сих пор обсуждаются различные и противоположные гипотезы по поводу этих событий. Все эти гипотезы равно фантастичны и малообоснованны.

Так, предлагаются две версии теракта 11 сентября 2001 года. Нашумевший отчет 9/11 отстаивает версию, что он был организован движением «Аль-Кайеда» под руководством Усамы Бен Ладена. Выходит, что некий Бен Ладен, засевший где-то в горах или в пустыне с группой соратников, руководит сложнейшей и неуловимой мировой сетью террористических групп, да еще так эффективно, что его не могут поймать все спецслужбы мира. Ну не фантастика ли?

По второй версии теракт был проведен по заказу ряда лиц из политической и бюрократической элиты США, реализующих план переустройства мирового порядка. Фантастика, но уже в другом жанре.

Получается, что никто толком не знает, что есть терроризм, и как к нему должна относиться власть.

То, как она реагирует на террор, вызывает резко негативную реакцию. Почему власть искажает правду? До того, как прошли выборы в Чечне, официальной причиной аварии двух самолетов были технические неисправности, хотя очевидно, что два самолета одновременно упасть не могут. Почему она использует случившиеся трагедии для извлечения выгоды для себя? Какая связь между борьбой с терроризмом и устройством выборной системы в свете недавнего предложения президента Путина об отмене выборности губернаторов (да еще через 4-5 лет)? 

Но не будем углубляться в разного рода эмоции, негодование и недоумение по поводу действий властей против терроризма. Вместо этого проанализируем, откуда проистекают такого рода реакции и почему они оказываются неадекватными. Ведь – и это самое главное, - мы все, и власть, и общество, действительно плохо понимаем, с каким  явлением мы столкнулись. Вроде бы приняты все меры противодействия – а оно не только не уменьшается, но и развивается!

Пока, не обращая внимания на сущность и причины возникновения этого нового явления, власть действует так, как удобно отдельным министерствам, ведомствам и государственным органам.


Ведомственные реакции власти на террор

Реакция со стороны МВД. В чем золотая мечта правоохранительных органов? Тотальный контроль и всеобщий порядок, огромное количество милиционеров, новейшее оборудование, системы безопасности и пр., и пр.

Что предлагается по поводу борьбы с терроризмом? Усилить системы безопасности, усилить контроль, и, конечно. увеличить финансирование органов. Утверждается, что террористы настолько хорошо оснащены, экипированы и организованы, что для их поимки нужны еще более серьезные средства охраны и контроля.

Это очень выгодно соответствующим ведомствам, поскольку позволяет получить значительно большие ресурсы на то, что они и так делают. При этом эффективность их действий оценить невозможно. С одной стороны, якобы какие-то теракты удается предотвратить, но, тем не менее, они продолжаются.

Приведет ли усиление систем безопасности к тому, что они прекратятся? Вряд ли. Достаточно вспомнить Израиль. Неужели МВД действительно думает, что террорист пойдет через металлоискатель? Неужели и вправду верит, что у террористов не окажется денег на приобретение легальных документов для перемещения по Москве и России? Но террористы - аккуратнейшие люди, документы у них всегда в порядке. А Басаев с Масхадовым не выйдут из ущелий с поднятыми руками, чтобы получить паспорт с биометрическими данными…

Возникает вопрос: пытается ли МВД действительно решить проблему терроризма, или оно попросту извлекает из этого свою выгоду, и надо заметить, немалую.

Реакция спецслужб. В чем идеал спецслужб? Неуловимый и страшный враг, а еще лучше – мировой заговор, который невозможно раскрыть. Масштабность заговора или врага позволяет получать все больший бюджет. А все большая его изощренность и неуловимость избавляет от ответственности за результат. Как же можно поймать неуловимого врага? На то он и неуловимый. Как можно раскрыть заговор? Даже если какая-то информация появится, то, наверное, так заговорщики и подстроили, а значит, верить этому нельзя. И так до бесконечности.

Возникает парадокс. «Организаторы» терактов типа Басаева, Масхадова, Бен Ладена наделяются такими качествами, которые делают борьбу с ними бесполезной, но бесконечной. Их постоянно ловят, и постоянно не могут найти; из дальних стран они руководят большой разветвленной сетью тех, кто осуществляет эти теракты. У Стругацких в институте НИИ ЧАВО некие лжеученые однажды выдвинули тезис, что раз  решение нерешаемых проблем занимает бесконечно долгое время, то решай их, не решай, - все едино.

Бесконечно ловить неуловимых - золотая мечта спецслужб, поскольку постоянное финансирование идет, мощь их растет, новое оружие поступает. Тезис о международном терроризме очень выгоден соответствующим ведомствам. Чем крупнее они раскроют заговор, тем больше надо на это средств, сил, кадров, финансирования, и тем меньше с них спросит общество.

Реакция государства на террор. В чем идеал государственной власти? Полная подконтрольность всего происходящего, возможность всех назначать и убирать в любой момент, а также делегировать ответственность за свои действия и ни за что не отвечать.

Сегодня предлагается усилить бдительность общества в отношении террористов. И это выгодно власти, поскольку если что-то случилось, нам скажут: что-то вы сами были не слишком-то бдительны. Хороший способ снять с себя ответственность.
Нам ставят в пример Израиль: там такие меры безопасности, там общественность бдительная. Но известно, что несмотря на все это Израиль от терроризма не избавился. Израиль надо изучать не как не образец успешной борьбы с террором (хотя там и действуют не так топорно и прямолинейно, как в Европе), а как пример действий, воспроизводящих терроризм.

Ложные стереотипы

В реакции властей и общественности по отношению к терроризму четко прослеживаются заведомо ложные стереотипы. Вместо того, чтобы понять это явление как новое – а значит, строить новые способы реакции, – власть «ищет там, где светло».

Терроризм – это война. Но с кем? Один из стереотипов состоит в том, что терроризм – этой война. Тезис о необходимости войны с мировым терроризмом заявлен и Дж. Бушем, и В. Путиным. В результате Президент США после 11 сентября развернул серию военных операций в Афганистане, а затем – и в Ираке, а В.Путин недавно заявил: «нам объявили войну». Началась подготовка военных ударов по базам террористов.
Сама постановка вопроса о войне нелогична. Кому мы объявим войну? Кто враг? Но дело не в логике, а в том, что объявление войны выгодно правительству и государственной военной машине. Это снимает лишние вопросы к власти, усиливает ее авторитет, вызывает одобрение общества, ведет к усилению самой административной и военной машины, подпитывая ее дополнительными ресурсами. Поскольку административно-военная машина исторически настроена на ведение войны, оказывается гораздо проще разгромить отдельное государство (такое как Ирак, к примеру), чем отслеживать неуловимые банды террористов, а уж тем более - думать, что это за явление такое: терроризм.

Терроризм – это преступление. Но кого наказывать? Следующая конструкция, мешающая разобраться с тем, что такое терроризм, – это объявление его некоторым видом преступления. Это тоже не приносит результата. Прежде всего, кого наказывать, если террорист-смертник сам себя взрывает, и преступник исчезает? Может быть, наказывать пособников и организаторов преступления? Но как их вычислить? Или для простоты пособником назвать того милиционера, который их отпустил? Спекулянта билетами или водителя, который провез их по определенной территории? Приведет ли это к какому-то результату, непонятно.

По крайней мере, ясно, что данный ход, безусловно, выгоден соответствующим ведомствам, в частности МВД и ФСБ.

Терроризм – столкновение цивилизаций? Свою лепту в обсуждение проблем терроризма вносят политологи, историки, социологи и прочие интеллектуалы, строя по этому поводу грандиозные концепции: «столкновение цивилизаций», «искажение традиции», «мусульманский мир»… Историки изучают террор, начиная чуть ли не с войны 1812 года или Великой французской революции, хотя мы чувствуем, что современный террор – это совсем другое дело. Работа находится всем, только от этого теракты не прекращаются.

Итак, вместо того, чтобы проанализировать сущность такого явления, как терроризм, каждое ведомство объявляет, что оно знает рецепт борьбы с ним - как правило, еще более дорогой, чем предыдущий. С точки зрения государственной власти, мы не можем справиться с терроризмом потому, что она недостаточно сильная. По версии спецслужб это очень хорошо организованный заговор. Правоохранительные органы утверждают, что всему виной недостаточный контроль всего и вся. Военные говорят, что это война и надо бомбить базы террористов. И так далее.

В результате мы имеем дело не с действительным врагом, а с его ведомственными версиями. Может ли служить утешением, что в США ситуация та же?
То, что происходит сегодня во всем мире по отношению к терроризму, можно сравнить с ситуацией перед второй мировой войной, когда Ворошилов формировал в СССР конные дивизии против немецких танковых соединений. Руководству армии было понятно, что конница – это очень эффективно… В первые же месяцы войны конница была разгромлена, а про эти идеи уже никто не вспоминал. Такое же ощущение складывается и сейчас: конные полки борются не с тем врагом. А раз враг не тот, – значит ни одна из ведомственных мер не приведет к нужному эффекту.

То ли сознательно, то ли нет, но реакция власти на терроризм неадекватна и нерезультативна. Мы чувствуем, что современный терроризм – это особое явление. С ним невозможно бороться прежними, привычными ведомственными  методами. Террор врастает в обыденную жизнь, становится привычным, а количество терактов растет. Явление терроризма перерастает границы деятельности отдельных отморозков и групп, а становится фактом общественной жизни. Работают механизмы его воспроизводства: привлечение и подготовка террористов, создана система террористических баз и лагерей, функционируют сайты террористических групп, существует специальная литература и музыка.

С этим надо что-то делать. Одно дело реакция властей, которую можно долго критиковать, а другое - взрывы, сотни погибших и самые трагические последствия. Понимаем ли мы, что это такое – сегодняшний терроризм?


Три причины возникновения современного терроризма и его неуничтожимости

Причина первая: мир раскололся на «три человечества». Дело не в столкновении религиозных традиций или цивилизаций, а в том, что разные страны по-разному участвуют в процессе глобализации. Первое человечество – это глобализирующееся. Второе составляют люди из тех стран, которые уже не имеют шанса включиться в процессы глобализации.

К примеру, разница между людьми, у которых с детства на столе стоит компьютер и людьми, которые первый раз его видят в 30 лет, колоссальна. Сократить эту разницу очень сложно, поскольку она связана не только с наличием техники или с экономикой той или иной страны. Включение в глобализованное пространство означает определенное устройство психики человека, его антропологию, тип мировоззрения и т.д. Поэтому разрыв между двумя человечествами уже не удастся ликвидировать (по крайней мере, если и поставить такую задачу, то не ранее, чем через полсотни лет).
Второе человечество существенно больше, чем остальные. Это - вся Африка, Исламский мир и т.д. Но при этом второе человечество не имеет шанса развить свою собственную культуру до равномощной западной. Ему нечего противопоставить западной цивилизации, в результате чего оно сталкивается с тем, что его игнорируют другие типы «человечеств». Второе человечество начинает в прямом смысле исчезать из поля видимости и из коммуникации с другими культурами.

Третье человечество эту проблему решило: ряд стран, в числе которых Китай и Индия, сохранили собственную культуру, а из глобализованного пространства научились брать и осваивать различные технологии. Перед ними проблема терроризма стоит не так остро.

Источник современного терроризма, как правило – второе человечество. А значит, ситуация, с одной стороны, проще, чем она предстает в работах современных философов, социологов, политологов, которые пишут о терроризме, а с другой - ужаснее.

Первоначально террористические группы принимают образ либо движений в защиту территории, нации, традиций, либо борьбы за свободу. Это – уже отработанная в культуре защитная реакция тех сообществ, которые не могут противостоять другим сообществам с помощью армии или политических или экономических механизмов. Но сегодня речь идет о противостоянии глобализированному человечеству, которое практически по всем параметрам несравнимо мощнее отдельных государств и наций второго человечества. Получается, что либо они принимают западные стандарты жизни и включаются в глобализационные процессы, либо их попросту не замечают.

Но первого они сделать не смогли и уже, скорее всего, не смогут, а второе означает их исчезновение из истории. Происходит именно это: второе человечество де-факто перестает существовать в современных коммуникационных пространствах. Эти нации и люди себя теряют.

Поэтому заявить о себе им просто необходимо.

Оказывается, что это можно сделать, используя и эксплуатируя сами эффекты глобализации. Присутствовать в этом поле можно, если привлечь к себе внимание и сделать себя необходимым элементом жизни всего человечества, чтобы на тебя обращали внимание и с тобою считались.

Человечество, которое выпало из процессов глобализации, обратить на себя внимание только сделав нечто такое, чего не могут сделать другие люди. Простейший вариант - это осуществить теракт. Что и начинает эксплуатироваться.

Ведь с точки зрения цивилизованного и глобализованного человечества есть вещи, которых делать нельзя ни в коем случае: например, убивать людей, а тем более детей, лишать самого себя жизни и пр. Этого нельзя делать даже для того, чтобы защитить себя и свою нацию. Назвать это преступлением невозможно: взорвав вместе с собой поезд, «преступник» исчезает. Это начинают называть терроризмом.

Проблемы этих групп начинают решаться. Они становятся знаменитыми, они теперь уже существуют в глобализованном пространстве, у них уже есть слава, хоть и дурная, но есть. Они начинают получать деньги, потому что террор становится своего рода выгодным предприятием (например, он позволяет шантажировать правительство осуществлением или неосуществлением актов). Можно использовать их в ситуации противоречий между странами (например, для решения вопроса, в которой из них строить газопровод). Можно – в политической борьбе разных групп и группировок, которые сами не станут осуществлять теракт, но будут активно использовать факт его совершения и за это готовы платить деньги.

В результате оказывается, что терроризм есть способ, которым существуют эти неглобализованные общности и группы, получая при этом деньги, славу, известность и – самое главное - факт признания их существования. Вот в чем основная проблема.
Но это лишь первый контекст, в котором возникает терроризм.

Причина вторая: питательная среда терроризма. Сегодня в рамках глобализованного мира происходит интенсивное развитие сообществ и отдельных людей, которые находятся вне социальных, культурных, юридических и иных норм. Чем более стабильно общество, тем больше появляется людей, понимающих относительность норм, в которых живут остальные члены общества. Они начинают использовать эту относительность.

Это – всякого рода финансовые спекулянты, контрабандисты и продавцы наркотиков, алмазов, рабов, человеческих органов и пр. Это – всякого рода пиарщики, рекламисты, которые научились сдвигать нормы человеческого существования и привлекать за счет этого внимание к новинкам. Это – всякого рода рейдеры, специалисты по слияниям и поглощениям типа Пола Милкена и Кеннета Дарта в США, которых можно привлечь по закону только за что-то второстепенное. Это – политики, которые осуществляют глобальные взаимодействия между странами, способствуя перетоку капитала.

Это огромный фронт людей, который за счет глобализации и развития средств коммуникации начинает существовать вне государственных порядков, как бы поверх них. Возникают огромные индустрии, которые находятся вне структуры легальности. Они, как правило, не криминальны. Они не действуют незаконно, они действуют вне поля, обозначенного законом.

Именно эти люди становятся питательной средой террористов, потому что они начинают понимать, как террористов можно использовать. По поводу теракта 11 сентября в США появляются материалы, показывающие, что перед этим была очень интенсивная игра на бирже по авиакомпаниям и по нефтяным компаниям. Есть версии, что и во время крушения башен шла торговля. Кто-то об этом знал и пользовался этим знанием?
Становится, во-первых, реально, а во вторых, довольно выгодно использовать теракт, который осуществит террористическая группа, ищущая внимания к себе. Прибыль в таком случае оказывается намного больше, чем затраты на теракты.

В результате роста сообществ, понимающих относительность норм и могущих это использовать, развивается двойная структура жизни. В рамках второй, внелегальной, деятельности такие люди могут сегодня сделать что угодно: помочь провезти ядерные материалы, продать химическое оружие, взрывчатку и прочее. Эта среда создает возможности для существования терроризма, для его неистребимости.

В России эта тенденция проявляется в полной мере. Выясняется, что последние теракты осуществлены при помощи обычных милиционеров или простых людей, которых, например, попросили что-то или кого-то подвезти, а те согласились. Им все равно, кому помогать. Этот механизм можно сравнить с тем, как водитель, работающий на государственной службе во время, когда его не контролируют, всегда готов подзаработать лишнюю сотню рублей, подвезя голосующего человека и считая это вполне в порядке вещей.

Практически весь Северный Кавказ живет в аналогичной двойной структуре: днем человек – добропорядочный гражданин, ходит на работу, а ночью может пойти и за тысячу долларов поставить фугас. При этом неверно говорить, что именно Северный Кавказ является рассадником терроризма, более правильно другое – способствует терроризму именно такая двойная структура стандартов жизни, которая в том числе развита на Кавказе.

Еще один яркий пример: захват Назрани и Карабулака в Ингушетии. Террористы освоили и успешно использовали механизм, похожий на флэш-моб, подговорив множество людей с помощью своих обширных родственных связей. Простые мирные люди, местные жители, вышли в ночь, получили автоматы, и начали стрелять милиционеров. Но сами они – не террористы, профессиональной подготовки у них нет. Они сдали автоматы, получили по 500 долларов, и утром, как обычно, пошли на работу. Ночью они лишь подработали, примерно как тот водитель.

Это свидетельствует о том, что сейчас терроризм переходит в другую стадию, поскольку теперь уже ему удается за счет «двойной жизни» включать в свои проекты и планы вполне добропорядочных людей. А они лишь за деньги перепарковывают машины, как было в одном из последних терактов. Милиционеры пропускают кого угодно, когда им говорят, что везут арбузы. И это становится нормой жизни.

Причина третья: неспособность власти реагировать на террор. Любое новое явление государство пытается удерживать в определенных границах. В частности, так устроены правоохранительные органы в США и в России.

Когда в США было сформировано ФБР, организованная преступность Америки стала неистребимой. А как может быть иначе, если выяснилось, что единственный способ борьбы с ней – это внедрение в эту среду своих агентов? Контроль удерживался за счет установки некоторой границы «здравого смысла», разделяющая действия недопустимые и допустимые (но тоже незаконные). К примеру, нельзя устраивать массовые побоища; тех, кто эту грань перейдет, ликвидируют. А те, которые в «разумных пределах» распространяют наркотики, являются осведомителями для полиции и ФБР, помогая им пресекать преступления, выходящие за рамки этого «здравого смысла». Полиция, хотя и коррумпирована, но эту границу сожительства с преступным миром, тем не менее, сохраняет.

Но терроризм действует иначе. Так бороться с ним бесполезно. Террористы начинают понимать, как можно вычислить границы, где их не смогут контролировать ни государство, ни спецслужбы – и как можно за эти границы выйти. Если террористы поняли, что правоохранительные структуры и службы безопасности построены на приоритете ценности жизни человека (на том, что человек ни при каких обстоятельствах не будет делать того-то и того-то) – то они станут действовать прямо противоположным образом. Человек, например, не станет себя взрывать, не станет превращать самолет вместе с пассажирами в бомбу, как это было 11 сентября в США – а террористы сделали это. И службы безопасности не предполагали того, что пассажирский самолет можно использовать для уничтожения зданий лучше бомбардировщика или ракеты.
Когда такого рода границы вычислены, ведется поиск людей, которые за счет психологической, наркологической и иной подготовки смогут это сделать. В результате осуществляется теракт, который предотвратить обычными методами ни государство, ни кто бы то ни было другой не может.

Но мало того, что террористы нашли способ решения своих проблем. Они понимают, что привлекать внимание они должны все более шокирующими терактами. Они уже не могут отказаться от террора. Почему?

Первая причина в том, что семьи получают способ существования за счет отправки некоторых своих детей в террористы. Вторая состоит в том, что как только они прекратят террор, их территории, общности, нации и они сами физически исчезнут. К примеру, турки, сумев посадить курдского лидера Абдулу Оджалана на остров Имралы в Мраморном море, добились того, что про курдов перестали вспоминать. В России, если бы не террор, вряд ли бы кто-то вспомнил о маленькой, нищей Чечне. Она была бы еще меньше и незначительней, чем Адыгея, Калмыкия или другие области. Но теперь она известна на весь мир, во всех западных и российских СМИ Чечня и ее проблемы мелькают в главных заголовках.

Если мы хотим обсуждать террор, если мы хотим как-то ему противостоять, то должны иметь в виду, что это – не отдельные группы и не сумасшедшие, не преступники и не военные противники. Мы должны признать, что терроризм приобрел статус самостоятельного общественного самовоспроизводящегося механизма.

Но что с этим делать? Второе человечество невозможно включить в глобализационные процессы, а терроризм – это кардинально новое явление, с которым обычными способами не справиться. Против него нет отлаженных механизмов борьбы, какие есть по отношению к другим проблемам (таким, как криминал, насилие, маньяки, военные внешние и внутренние враги и т.д.).

Проблема состоит еще и в том, что первым, кто призван реагировать на эту проблему, конечно же, является государство. Но В.Путин и Дж. Буш объявляют терроризму войну, в то время как воевать – не с кем. Системы безопасности и усиление бдительности общества не решают эту проблему, спецслужбы с этим тоже не справляются.

Очевидно, государство уже потеряло здесь подлинную власть и не может ответить на вопрос, как быть с террором и как жить дальше в новой ситуации. Оно предлагает взамен старые методы, которые работали раньше, но не способны работать сейчас. Должны быть найдены принципиально новые способы борьбы с терроризмом, соответствующие сущности, причинам и механизмам этого явления.

Ведь власть – если это настоящая власть – контролирует ситуацию прежде всего не силой и не массой, а пониманием подлинных проблем и выработкой адекватных, а не привычных, решений. Власть должна делать то, что нужно, а не то, что она может. А если она может только укреплять неэффективные структуры, то это и есть прямой признак ее недееспособности: неспособности действовать в соответствии с проблемной ситуацией.

Способна ли сегодняшняя власть осуществить нижеследующие меры по нейтрализации терроризма?..


Комплекс антитеррористических мер в России.

1. Изменение административно-территориального деления РФ.

Необходимо ликвидировать национальные образования в составе России, введя другое административное деление, никак не связанное с этническими образованиями, с национальностями местного населения, его менталитетом и пр.

Если структуры власти привязаны к этническим образованиям, возникает связка: «власть - правоохранительные органы – бандиты - местное население».  При этом смещаются принятые в государстве границы легальности, люди в регионах живут по двойным стандартам. Именно это наследие Советского Союза порождает структуру, в которой развивается терроризм. Как только статус республики будет ликвидирован, эта связка разорвется.

Чем эта связка грозит, видно на примере событий в Беслане: вдруг выяснилось, что практически все местные жители были вооружены автоматами Калашникова. В Северной Осетии нет закона, запрещающего ношение оружия – местная национальная власть его принять не в состоянии.

В США штаты делятся не по наличию там мексиканцев или афроамериканцев. Там структура власти оторвана от этнических структур, которые сохраняются как культурные или экономические сообщества, но не как структуры власти.

2. Создание структур, которые бы могли перевести конфликтные ситуации Северного Кавказа из военной в политическую плоскость.

Вместе с изменением административного деления нужно создать Северокавказский парламент (название условное), в котором бы участвовали представители всех кавказских культурных или этнических автономий и где обсуждались бы их проблемы. Сообщества, составляющие питательную среду для терроризма в России, должны поднимать вопросы в парламенте, а не с оружием или бомбами в руках на поле физического столкновения. В таком случае, враждующие между собой народности в парламенте через своих представителей будут вынуждены искать компромиссы, – а сейчас они все настроены против Российского государства и действуют против него.

3. Кардинальное изменение антитеррористического законодательства.

Ответственность за теракт должна быть не индивидуальной, а коллективной, семейно-родовой. За него должен отвечать род, семья, деревня, причем очень жестко - вплоть до выселения с территории и физического истребления. Если этого не сделать в качестве чрезвычайных мер, мы не сможем остановить механизм воспроизводства терроризма. Генерал Ермолов прекратил чеченскую войну в царской России, объявив, что за каждого убитого русского солдата будет разгромлена деревня.

Диаспоры также должны отвечать за теракт: люди, строящие коррупционные или финансовые цепочки, поддерживающие террористов, должны жестко вычисляться и наказываться как пособники террористов.

4. Разрушение мотивов и смысла совершения теракта.

Важно понимать, что терроризм держится на связях со структурами поддержки, на подпитке как деньгами, так и людьми. Поэтому должен быть предпринят ряд шагов для того, чтобы смысл совершения геройства в виде террористического акта терялся.
Ермолов сделал так, что разбойный акт подставляет под удар весь род. Героизм стал бессмысленным. И сейчас надо делать нечто подобное.

Когда чеченцы захватили турецкий корабль, власти нашли родственников террористов, заключили их в тюрьму и предложили террористам обмен. Террористы готовы были пойти на личную смерть, но не были готовы на гибель рода, ради которого это делалось; они сдались и больше турецких кораблей не захватывают. В России так почему-то не делается.

Англичане подобным образом поступали по отношению к восставшим мусульманам в Индии. Убитых террористов они хоронили завернутыми в свиные шкуры, вызывая отвращение у людей, которые не хотели погибнуть такой смертью. Они готовы были гибнуть героически, но не в свиной шкуре или в навозе. Что нам мешает делать то же? Неужели приверженность принципам права?

5. Создание и развитие противостоящих терроризму сетевых (самоорганизующихся) сообществ.

Прежде всего, могло бы противостоять терроризму в России казачество. Но почему-то по отношению к ним работает закон о ношении оружия, а у осетин, чеченцев, ингушей – не работает. В результате чеченцы могут спокойно нападать с гранатометами и автоматами на казаков, зная, что у тех нагайки да сабли, и уводить скот. Казаков надо вооружать и противопоставлять их террористам.

К сетевым сообществам, которые должны быть использованы, относятся и диаспоры. Пока существуют этнические группы чеченцев, ингушей и т.п., которые зарабатывает деньги, до тех пор будет существовать терроризм. Значит, за террор должны отвечать другие сообщества: все достаточно богатые чеченцы, проживающие, к примеру, в Москве должны четко понять, что терроризм в Чечне – это, прежде всего их проблема, а не В.Путина., Если они не будут разрывать цепочку поддержки терроризма за счет родовой структуры, их следует карать как террористов.

Нужно ввести на муниципальном уровне наемной полиции или милиции – примерно так, как это сделано в США. Люди должны иметь возможность нанимать милицейскую охрану не в виде вневедомственной охраны, которая ни за что не отвечает, а в виде охраны с особым статусом. Ей должны быть делегированы максимальные права по защите населения, которое платит ей за то, чтобы она их охраняла. Поэтому у такого рода структур должно быть право на ношение и применение оружия, право доступа к информации, подобные тем, что есть у милиции, возможность получать содействие со стороны милиции и т.д.

Такого рода сетевые сообщества, противостоящие террористам, должны быть созданы повсюду. Это и будет реальной мерой по мобилизации общества на противодействию терроризму, а не пустым призывом к бдительности.

6. Расселение и разбавление населения Северного Кавказа.

Мы уже упоминали, что один из механизмов воспроизводства террора – когда семья кормится за счет того, что поставляет часть своих детей в террористы. Он существует в Палестине, а теперь начинает работать в Чечне, Ингушетии, Дагестане. Чтобы сломать этот механизм, надо частично выселить чеченцев в другие регионы – например, за деньги. Пусть те, кто ненавидит Россию и не хочет в ней жить, уезжают, к примеру, в Саудовскую Аравию, за что получит 20 000 долларов на обзаведение. За счет этого половина населения уедет, что будет намного дешевле, чем то, что сейчас там тратятся. Подобным образом действуют турки в отношении курдов, так действуют китайцы в отношении тибетцев. За деньги или другими способами нужно разбавить и чеченское население.

7. Проведение  специальной кампании в СМИ по дегероизации террора.

Почему мы знаем про Масхадова и Басаева? Почему нам известны различные факты их биографии, их похождения и приключения? Если это террористы, то называть их надо по кличкам: это террористы, а не люди. Вместо этого террористы получают себе рекламу, как звезды шоу-бизнеса.

Такую ошибку уже совершили США, когда Усаму Бен Ладена превратили в неуловимого героя, которого боится вся Америка. Это означает, что уже тысячи детей, которые не имеют никакой надежды вырваться из нищеты, понимают, что если станут такими, как Бен Ладен, то сам Буш их будет бояться.

Очень важна ликвидация внимания общества к террористам. Их надо перестать замечать, перестать признавать их людьми, героями, а вместо этого называть по кличкам и вырабатывать к ним отвращение, а может быть – и такое отношение, как к опасным явлениям природы или общества, вроде эпидемий, нашествиям саранчи или автомобильных аварий. Сейчас этого отвращения нет, и многие готовы в рамках двойной жизни помочь террористам.

Проблема здесь состоит в том, что глобальная структура СМИ построена на смене сенсаций. Террористы от этого получают серьезную выгоду. Пусть они - антигерои в глазах цивилизованного человечества, но зато они становятся всемирно известными героями в глазах второго человечества. За счет этого они пополняют свои ряды, привлекают к себе всеобщее внимание, делают себе рекламу, пиар…

Поэтому должна быть проведена кампания по лишению их не только статуса героев современности, но и статуса человека вообще. Для этого могут быть  применены разного рода специальные формы наказания за террор, демонстрирующие непризнание их людьми.

Сейчас ведется дискуссия по поводу того, чтобы запретить СМИ публиковать сведения о терактах. Но надо понять, что ограничение на работу СМИ не приведет к противодействию террору: результатом будет ликвидация СМИ. Общество полностью перестанет доверять властям, воспринимая официальную информацию как заведомо ложную. Вместо этого расцветут возникнут слухи и сплетни, и террористы станут от этого еще ужаснее, а доверие к власти будет подорвано.

Одной из основных причин терроризма является стремление попасть в сферу всеобщего внимания. В целях борьбы с терроризмом именно эту причину надо ликвидировать. СМИ обладает собственной властью, с которой государство ничего уже не сможет сделать. Поэтому надо использовать эту власть для устранения причин терроризма, а не ликвидировать СМИ.

8. Экономическая и социальная легализация теневой экономики и иных внелегальных структур.

Это важно для борьбы с двойным стандартом (двойным порядком) жизни: сообщества, в которых они развиты, становятся питательной средой терроризма.      

Государство не может ликвидировать внелегальные структуры, живущие по двойным стандартам. Поэтому их нужно использовать в борьбе с терроризмом. Например, раз уж истребить коррупцию нельзя, то нужно различать коррупцию двух видов. Одно дело – коррупция в пользу террористов, что должно наказываться нещадно, а другое – это аналогичные действия, не связанные с ними, на которые будут закрываться глаза («по факту жизни»). К примеру, милиционер, который отпустил гастарбайтеров из Узбекистана, взяв с них деньги, не сильно пострадает. Но сотрудника милиции, который отпустил за деньги чеченок, которые потом взорвали самолет, нужно ликвидировать. Необходимо достичь такого состояния, чтобы все без исключения боялись брать деньги у определенной категории людей, подозревая за ними совершение теракта. Коррупционные сообщества должны быть против терактов, и для этого нужно проделать специфическую работу.

Вообще, работать с внелегализованными сообществами можно, только способствуя их легализации. Для этого должны быть приложены усилия по легализации взяток, проституции и прочего нелегального бизнеса, как ни радикально это звучит. Дело в том, что когда граница дозволенного сдвигается в сторону ужесточения, так называемая «серая сфера», которая еще не является криминалом, начинает увеличиваться и криминализироваться. Поэтому государство в отношении деятельности внелегализованных сообществ должно напротив, «расслабляться» и оставлять эти сферы на самоорганизацию, получая тем самым возможность «держать руку на их пульсе».

9. Восстановление жизни на территории Чечни на новых основаниях.

Заместитель главы администрации Президента РФ В.Сурков в недавнем интервью в «Комсомольской правде» говорил, что начата реализация «сложного решения» проблемы Чечни: «Это активная социализация Северного Кавказа, поэтапное создание демократических институтов и основ гражданского общества, эффективной правоохранительной системы, производственных мощностей и социальной инфраструктуры, преодоление массовой безработицы, коррупции, провала в сфере культуры и образования».

Перечисляются опять ведомственные задачи по восстановлению всех сторон жизни в Чечне. Однако ничего не предполагается делать ни со структурой двойной жизни, ни с национальной системой управления. Средства, стянутые в Чечню, опять в который раз в конечном итоге пойдут на развитие терроризма.

Прежде чем выполнять намеченное «сложное решение», необходимо разорвать круг воспроизводства того способа жизни в Чечне, который все время восстанавливает  терроризм. Этот круг состоит из трех элементов: этнической власти, родовой структуры жизни и замкнутой экономики, источником богатства в которой является бюджетные вливания.  Слом этой системы – необходимое условие восстановления хозяйственной жизни в Чечне.

Некоторые меры уже были названы: изменение территориально-административного устройства власти, расселение и разбавление населения, коллективные наказания за участие в терроре. Родовую организацию жизни следует переводить в культурную сферу, отделяя ее от хозяйственной и найдя такие функциональные сферы в хозяйстве всей России, которые могли бы занять чеченцы. Не менее важным является задача разрыва замкнутого экономического пространства Чечни, установления нормальных хозяйственных связей с иными регионами и укладами – все это вместе позволит постепенно вытеснить господствующую там экономику воровского типа, которая «варится в собственном соку», подпитываясь вливаниями сверху.

Без целенаправленного растаскивания сложившегося в Чечне хозяйственного уклада задача экономического восстановления этой территории решена быть не может.

10. Коренная реорганизация МВД и ФСБ.

Единое Министерство внутренних дел могло работать только в условиях тотального государства. Сейчас становится очевидно, что в условиях индивидуальной свободы, когда большинство людей живут независимой от государства жизнью и когда двойные стандарты жизни сильно распространены, милиция быстро морально разлагается и превращается в коррумпированное и малоэффективное образование, реликт из прошлого.

Современная организация охраны правопорядка в борьбе с терроризмом должна строиться на интенсификации сетевых сообществ, работе с ними, противодействии преступным структурам за счет внедрения своих агентов, легализации этих структур и специфической работе с ними. Не менее важно учиться «считать» быстрее террористов, реконструировать схемы их замыслов и действий, их следующие шаги – нужно уметь думать как они, но быстрее. Кроме того, если террористы образуют всемирную сеть, если они уже давно работают, невзирая на государственные границы и используя современные возможности для связи, финансирования, вербовки – то не следует ли создать аналогичные трансграничные структуры их вычисления, нейтрализации и уничтожения? По крайней мере, объединения, призванные охранять первое человечество, должны быть мощнее и эффективнее объединений террористов.

А в нынешнем состоянии МВД и ФСБ неспособно справиться с террористами.

11. Коренная реорганизация государственной власти.

Надо понять, что государственная власть – это не единственная власть. Существует множество точек, с которыми государственная власть должна договариваться, поскольку они не менее влиятельны. Нужно договариваться с крупным бизнесом, с «олигархами», со СМИ, с профсоюзами, с разного рода внелегальными структурами – во имя продолжения жизни в России. Государственная власть вместе с остальными центрами власти и влияния должна строить эффективную жизненную композицию, иначе война различных точек власти между собой приведет к разрухе, а концентрация государства приведет к тому, что оно просто ничего не сможет сделать и развалится само собой. Нынешнее «укрепление» государства – на самом деле его ослабление. Полицейское бюрократическое государство, отталкивая любых возможных сторонников, вытесняя «серые» структуры в зону криминала, и объявляя войну цивилизационному явлению, подрывает самую основу возможности справится с террором (да и с другими современными вызовами).

Государство должно быть дебюрократизировано, оно должно разделить ответственность за жизнь в России с другими центрами влияния, поняв, что вся полнота власти ему сегодня не принадлежит. В условиях масштабных вызовов жизни в России, таких как современный терроризм, реальная власть будет принадлежать тем из общественных или государственных сил, которые смогут найти адекватный ответ на эти вызовы, тем, которые смогут справиться с ними. Это – условие легитимности власти сегодня.

12. Коренная реорганизация российского права

Многие из перечисленных мер противоречат существующим в России правовым нормам: коллективная и ассиметричная ответственность за пособничество терроризму, легализация теневой сферы; изменение административного деления требует переделки Конституции. Но угрозы, исходящие от терроризма, направленные на само существование России, таковы, что требуют не останавливаться перед самыми решительными правовыми новациями.

Важной проблемой при этом станут возможные международные последствия для России. Однако если жесткость или нетрадиционность принятых правовых принципов и решений будет однозначно соответствовать сущности современного терроризма, то в конце концов они неизбежно будут признаны адекватными всем первым человечеством, а впоследствии – будут приняты и Европой, и США на вооружение.
Постепенно становится понятно, что и Израиль, и США, и европейские страны реально используют внеправовые методы в борьбе с терроризмом, применяя при этом правовые ограничения исключительно для давления на «неевропейские» государства, в том числе и на Россию. Европа и США так же, как и Россия и все страны, вынужденные противостоять терроризму, действует вразрез с традиционными принципами права, однако стыдливо боится себе в этом признаться. Российские действия в этом отношении могут получить статус пробных, цивилизационно-экспериментальных, а затем и прецедентных.

Напротив, такие меры, как отмена выборов губернаторов, никак не связанные с террористической угрозой и вытекающие из явно устаревшего представления о сущности государственной власти, будут до скончания века вызывать резко негативную реакцию на Западе именно своей неадекватностью и неэффективностью. 

Но есть и другая, даже более важная сторона этого вопроса. Почему российские федеральные власти в своих действиях против террористов и террора должны согласовывать свои действия с мнением США и Совета Европы? Известный ответ – ради вхождения в первое человечество. Но тогда почему они должны согласовывать свои шаги, например, с местными национальными элитами? А если это и задает границы власти – то почему она пытается решать проблемы терроризма единолично?

Это означает, что терроризм ставит в повестку дня собственно вопрос о власти: он создает ситуацию, где власть должна проявиться, реализоваться. Если же событие власти не состоится, результатом будет лишь прекращение жизни в России.


Власть и террор

Повторим вопрос: может ли власть пойти на эти (или другие) экстраординарные решения, направленные на устранение подлинных причин террора и механизмов воздействия террористов?

Нет, вместо этого власти в отношении терроризма по всем пунктам делают сейчас все наоборот. Национальные образования усиливаются, им дают все больше денег. Коррумпированные структуры усиливаются и получают беспрецедентные бюджеты. Террор и террористы получают колоссальную рекламу: террористы в глазах общества уже стали силой, а в собственных глазах – остаются героями-мучениками. Базовые мотивы совершения терактов (слава, воздействие на ситуацию, поддержка семьи) лишь усиливаются; с ними работа не ведется.

Парадокс: объявив войну терроризму, власти одновременно с этим увеличивают финансирование программ социально-экономического развития Чечни, - а тем самым создают и усиливают базу для возникновения и развития террора.

Приходится констатировать: вместо того, чтобы решать проблемы возникновения, механизма действия и последствий террора, государственная власть порождает все новые и новые проблемы. Причина - непонимание сущности такого явления, как современный терроризм.

Сами меры, предпринимаемые властью для борьбы с терроризмом, прежде всего, объявление ему войны, свидетельствует о том, что государственная власть (равно как и спецслужбы, милиция и общество в целом) с этим явлением не справляется. Власть, руководствуясь упрощенным и ложным пониманием сущности терроризма, укрепляет неработоспособные структуры, делая только то, что может делать. Ответ террористов понятен: концентрация государственной власти вызовет следующий виток устрашающих действий.

Столкнувшись с беспрецедентным явлением, не обойтись без исключительных мер. Но может ли государство выработать меры борьбы с террором в соответствии с его сущностью, или уже начинают проявляться ограничения, которые эта государственная власть преодолеть не в силах? Не дошла ли она до границ своей дееспособности? А если да – то власть ли это?

В последнее время высказываются мнения, что власть не может сподвигнуть общество на борьбу с террором и на решение иных важнейших проблем, что задачей, которую она решает, является не более, чем выстраивание «структуры власти». В этом находят оправдание сегодняшних действий президента.  Но это – лишь административная задача, а не выстраивание структуры власти со многими центрами, способную отвечать на масштабные вызовы. Президент великой страны, столкнувшейся со страшной угрозой, не может быть лишь администратором и «начальником спецслужб». Террор поставил и перед президентом, и перед элитой страны вопрос о власти.

И перечисленные пункты противодействия террору – это не административно-бюрократические меры, предназначенные для реализации министерствами и ведомствами, а те  действия, которые обязана совершить реальная власть, восстанавливая и строя себя. Иного пути нет.

Утверждается, что террористы метят в российскую государственность. Нет. Их цель – разрушить у народа веру в эту власть, в то, что она способна справиться с любыми проблемами, поняв их суть и начав действовать адекватно. Веру в то, что она сможет сохранить возможность жизни и порядка в России несмотря ни на что.

Но государственная власть сегодня скована непониманием происходящего, ложными стереотипами, стандартизованными реакциями. Не разрушает ли эту веру она сама своими неуклюжими, неадекватными действиями?


Признание

На днях близкий к Кремлю уважаемый политолог Г.Павловский, один из самых проницательных и квалифицированных в деле создания политических событий специалист, в программе ТВЦ «25 час» сказал весьма любопытную вещь.

По его словам, Президент России делает важное дело – выстраивает государственный аппарат сверху донизу. Но тот факт, что реально через этот аппарат невозможно провести коренные изменения, нельзя избавить его от коррупции и заставить работать эффективнее, говорит о том, что у нас в стране нет общественного давления на этот аппарат. Только благодаря такому общественному давлению вопросы эффективной работы будут решены.

Оставим в стороне вопрос, зачем создавать неработоспособный аппарат, поскольку далее Г.Павловский высказал еще более парадоксальный тезис. По его мнению, Президент и не может побудить общественность действовать. Поэтому общественность должна по собственной инициативе оказывать давление на аппарат, а без этого в стране ничего хорошего не будет.

С точки зрения проблемы власти в России это означает, что Президент в России – не правитель страны, а не более чем чиновник, который может только бессмысленно «оптимизировать» аппарат. Для российского общества он не является подлинной властью (хотя многие, голосовавшие за президента, ждали именно этого). Властью, которая может ответить на вопрос – как и ради чего нам всем жить вместе, властью, обеспечивающей порядок, преумножающей нашу общую силу. Такая власть способна ради этого направить народ на нужные действия.

Оказывается, она к этому не способна. И с террором она ничего сделать не сможет.


(Опубликовано на www.reformy.ru 15.10.2004 г.)

Р.Г.Шайхутдинов - Депутат Государственной Думы, в 1985-1990 гг. – участник ряда игротехнических мероприятий под руководством Г.Щедровицкого, С.Попова, Т.Сергейцева, П.Щедровицкого.


Отзывы и мнения о прочитанном можно оставить в Гостевой книге.


Трансцендирование
Варварство
Удвоение...
Агония террора
Карнавал
Другой мир
Спецоперация
Анахронизмы
Архив 2000-2003

E-mail    Поиск 
  Главная    Раздел     Вверх    

  www.circle.ru