Философия / Методология в России


   

   
   Философия / Методология в России


   

   

    PERSONALIA

   Философия / Методология в России


   

   
  Архив ММК Методология в России Новости
  Библиотека Frontier 
Personalia Кентавр Дискуссии    Аттракторы Reflexum

К вопросу о сущности методологии

В методологическом движении определенность самосознания и самоопределения, а также самоорганизации, зависит от понимания функции методологической деятельности. Дискуссии о функции и сущности методологии периодически возникают и продолжаются время от времени. В тоже время сохраняется значительная неопределенность взглядов этого типа. Данный материал является предпосылкой придания исходным различениям большей определенности на материале взглядов ряда ведущих методологов. Автор демонстрирует свою специфическую точку зрения.
Ссылки взяты из Интернета. Способ работы с высказываниями методологов: берется материал из сайта, минимизируется его объем, осуществляется критика.

Часть 1

Оставляя в стороне те трактовки "методологии", которые существовали вне Московского методологического кружка (ММК) как предварительные и неспецифические и, предполагая специальный анализ предпосылок возникновения методологического движения и самого ММК, остановимся на тех трактовках, которые возникли и бытуют в ММК. Это позволит придать историко-критическому обоснованию нашей трактовки более насыщенный и включенный характер.

Несомненным лидером ММК был, до недавнего времени, Г.П. Щедровицкий. Поэтому мы реферативно выделим его взгляды как исходные. Приведем его понимание первых периодов разработок и самого самостановления ММК.


Автор

Содержание идей

Г.П.Щедровицкий

В 50-е годы формой существования и источником содержательных идей выступала "содержательно-генетическая логика". В ней методологический подход сочетался с установкой на методологическую организацию мышления. Особым образом проявлялся деятельностный и системодеятельностный подходы, имеющие моменты нормативно-деятельностного и теоретико-деятельностного подходов.

С 1952 г. проводились теоретико-мыслительные исследования, а категория деятельности не была использована как предельная, объясняющая все. В 1960-1963 гг. до 1971-1972 гг. был этап теоретико-деятельностных разработок, в которых категория деятельности используется как основная и объясняющая. Так, в 1967 г. спадает внимание к мышлению и возрастает к деятельности.

В 1971-1972 гг. основным становится организационно-деятельностный подход, начавшийся в 1965-1966гг. В нем соблюдено соотношение между мышлением и деятельностью, а исследование мышления вновь возрастает в объеме усилий.

Уже в начале 50-х г. мы рассматривали себя как методологи. Анализируя науки, средства и методы решения научных проблем, мы устремлялись к возможности их переноса из науки в науку. Более высокая их развитость в естественных областях знания позволяла намечать перенос в гуманитарные области научного знания. В это время плохо различались методология и наука и в центре внимания были научная теория и теоретическая форма мышления при следовании идеям Гегеля ("наука тождественна логике"). Мы хотели научно-теоретически описать мышление (диалектика тождественна теории мышления). Поняв источники неудач, мы осуществили ориентацию на практику нашего мышления. Основная идея – замещение практических действий действиями со знаками как собственно мышлением. Появилась необходимость движения во многих плоскостях, в том числе вверх и вниз. Через замещение возникало место для содержания мышления. В связи с замещением возникал аспект противопоставления процессуальности и структурности в мышлении. Через переходы от текста к мышлению выделялись единицы мышления. Позднее разрывы снимались введением синтетической категории "структура". Объект, включенный в оперирование ("содержание"), зависел не столько от своих свойств в действии, сколько от цели. Поэтому анализировалось противопоставление "естественное – искусственное". Неудачи вызывали анализ причин и перестройку представлений об объекте, выводя в особый слой анализ рефлексии. Было осознано, что изучать нужно не объект, а объект в деятельности, а затем саму деятельность. Замещение позволяло понять необходимость изучения интенциональности и механизмов сознания. Программа 1955 г. (1958г.) была связана с изучением набора операций, принципов построения замещающих структур, типов знаков и др. Мы рассматривали не задачи, а проблемы, необходимость доказательства, выяснения.

До 1958-1959 гг. анализ мышления происходил на материале предшественников, извлекая из них средства организации процессов, методы решения проблем. Затем мы стали анализировать реальные действия в мышлении. Это и предопределило переход от теории мышления к теории деятельности. При рассмотрении различия логического и психологического подходов к мышлению, выделялся аспект нормативности. Было введено представление о воспроизводстве деятельности как реализации норм. Мы не очень отличали нормы от средств. Средства же и способы как конструкции рассматривались как существующие в трансляции культуры. Все это позволило преодолеть противопоставление формального и творческого, развивающего в мышлении. Мышление стало изучаться совместно с пониманием и рефлексией, смыслом и значением. Их соорганизация вела к третьему этапу разработок.

В 1965-1966 гг. мы пришли к категории "система", а также противопоставленности "организованности" и "субстрата" (и "морфологии"), системному подходу. Методологический характер работ понимался вопросом о том, что мы получим в конце работы (через 200, 300 лет). Совмещая системный и деятельностный подходы мы выделили системодеятельностный подход, позволяющий методологически организовывать знания различных типов, а затем переходить к уровням организации, социотехническим системам, деятельности над деятельностью. Социотехническое отношение стало основным. В его рамках анализировались кооперации деятельностей, проблемы соотношения понимания, рефлексии, мышления, деятельности, коммуникации.

В 1989 г. обсуждались программы будущего, оргпроекты, исходя из осмысливания прошлого, комплексирования наук, деятельностей, внедрение результатов надпредметных синтезов. Подчеркивалось, что нужен мыслящий индивид, могущий жить в сверхрасчлененных структурах и изменяющихся обстоятельствах. Единицей социокультурной жизни виделись клубы и организационно-деятельностные игры.

Методологическое мышление, как универсальная форма мышления с самостоятельной сферой мыследеятельности, рефлексивно охватывающее все типы мышления, призвано интегрировать сферу мыследеятельности – соцелостность всех форм мыследействия – мифологическую, техническую, научную, инженерную, проектную, методическую, организационно-управленческую, историческую и др. Такое мышление разрабатывает схемы мышления и деятельности, мыследеятельности, вносит их в пространство полипрофессиональное, полипредметное, системное, организационное, в организацию и управление. Соорганизация схем многих знаний оформляется в методологической работе. Мы и создали, создаем новые онтологические схемы о мире деятельности и мышления.


Каким образом можно ответить на вопрос о сущности методологии, учитывая вышеприведенное и входя в заимствованную позицию Г.П. Щедровицкого? Методология анализировала в 50-х гг. средства и методы решения научных проблем, которые могли бы переносится из науки в науку. Выход за пределы отдельной науки был бы возможен через смещение акцентов с содержания научных знаний, конкретности процессов порождения теорий на общую форму теоретического мышления и мышления, позволяющего ставить и решать любые проблемы:


Поскольку методологически ориентированный семинар и "ММК" как таковой был заинтересован в универсальности при анализе методов и средств, то он мог себя причислять к методологии в обычном, неспецифическом устремлении:


На определенном шаге было осознано, что всеобщая форма теоретического мышления является крайне узкой зоной реального мышления в науке и не может раскрыть сам механизм движения науки, реального пути с постановкой и решением проблем. Поэтому нужно было найти такой материал для изучения мышления, который был бы интегрирован в анализ механизма науки, его методов и средств и не зависел бы от фиксированности образцов, их отчужденности от исторически определенного участия в научном поиске. Устремление на всеобщее в мышлении, но такого, реально исторического, оставалось. И тогда было осознано, что материал мышления находится "здесь же". Это мышление самих "методологов", входящих в проблемы конкретных наук, соучаствующих в их разрешении, но ставящих в центре внимания "всеобщее" в своем мышлении:


В логике и наукознании XX века уже выделились акценты на "инструментализм" и "операционализм" мышления и познания в целом, особенно в его научной форме. Поэтому анализ мышления, стремление к изучению сущности мышления неизбежно вели и осознавались как построение схем, средств, операциональных систем, имеющих содержательную и онтологическую значимость. Выделенность и "философии языка", опыт изучения свойств языка, языковых знаков, значений, семантики, роли языка в феноменах мышления, в способах организации мышления также являлись фоном работ в рамках ММК.

В частности, всеобщим образом изучались переходы от текста, порождаемого аналитиком науки, к его мышлению и вовлеченности его сознания ("табло сознания"), переход от действия к оперированию знаковыми структурами, явление замещения, переводы с одного слоя замещения к другому, совмещенное рассмотрение всех переходов в целостности мышления, разделение процессуально-оперативного и структурно-организационного аспектов в мышлении. На этом фоне удерживалась значимость теоретического мышления, создания и оперирования понятиями, выявление зависимости всех познавательных процедур (моделирования и т.п.) от вводимых понятий, онтологических схем и т.д. Вместе с теоретическим мышлением в качестве базисного акцента удерживался и принцип "псевдогенеза", идущий от Макса, Гегеля. Неслучайно и логика была названа "содержательно-генетической логикой". В отличие от привычных разработок, уделявших внимание либо мыслям авторов, написавшим свой результат, либо самовыражающимся в ходе поиска, в ММК сама рефлексивность и обращенность к методам и средствам проявлялась в требованиях к методологическим дискуссиям. Докладчик должен был быть готов обнаружить в своем мнении и мышлении методы, средства, цели, установки, форму мысли и т.п. при всей включенности в проблематику той или иной науки. Приведем пример подобных характеристик.


Автор

Содержание идей

Г.П.Щедровицкий

В семинаре реализовывалась техника свободного ринга. Мысль докладчика прерывалась в любой момент для введения вопроса: "На каком основании Вы это вводите?" и т.п. Оставались в семинаре те, кто хотел разобраться, понять проблему во что бы то ни стало. Так как содержание и способ обсуждения был явно межпредметен, межпрофессионален, то это и стимулировало овладение культурой мышления, философствования, развертыванием оснований, различных способов и логик. При жесткости критики оставалась приязнь друг к другу. В сопровождающем общении вводились и использовались мифы. Тот, кто мог ввести миф, сказку, как правило, осуществлял свой прорыв в мышлении и понимании.

С.В.Попов

Кружок был культурным "андеграундом". Начало игрового периода сопровождалось разрушением кружковской структуры. Они зависели от лидирующих, личностей в сообществе.

В.М.Розин

Дискуссии в ММК давали максимальную возможность реализации личности, если у нее возникали большие притязания. Обсуждения происходили комплексно и рефлексивно. Кружок силен разнообразием мнений и открытостью для их защиты, обменом оснований и принципов. Лидер (Г.П.Щедровицкий) всех нормировал, пребывая на вершине пирамиды, всех перестраивал.


Мы видим, что главные акценты расставлены применительно к позиции "автора" и к позиции "понимающего", переходящего к позиции "критика". Автор был свободен в построении содержания мысли, в возможности защиты своей точки зрения, готов к встрече с оппонентом и воспринимал его как условие своего продвижения, понимания проблем. Само выступление авторов подчинялось общему требованию семинара – осуществлять проблематизацию и, тем самым, пребывать в рефлексивном отношении к анализируемой "практике":


Проблематизация точки зрения "автора" стимулировалась активностью "понимающего" и "критика". Кроме того, понимание и критика, в силу их зависимости от методологической предназначенности коммуникации, сосредотачивались не только и не столько на содержании мысли, сколько на внутренней структуре самого мышления, в которой различались "основание" и "основанное", на подчиненности основанного основанию:


Фокусировка на тех или иных моментах содержания и возможность поиска оснований для фокусировок вели в понимании и, в особенности, в критике к предметизации дискуссий и к комплексному объединению предметов рассмотрения:


Тем более, что рефлексивный статус содержания дискуссий позволял находить в "практике" предметизированные стороны и вкладывать их в единый комплекс содержания докладов, зависимый от владения автором предметными фокусировками и их совмещением. Тем самым и докладывание, и обсуждение докладов всегда имело перспективы сложных конструирований и реконструкций, переконструирований структур содержания, а затем связывания единиц содержания с их основаниями, обоснования, привлечения разнообразных средств обоснования. Именно все эти сложности методологически ориентированной мыслекоммуникации служили объективной основой для смещения типа материала, типа образцов мышления, на которых можно было бы производить изучение мышления по его сущности и форме:


Гораздо удобнее, хотя и сложнее, изучать мышление, происходящее "здесь и "теперь". Его можно модифицировать в зависимости от установки на механизм, на его усложнение, развитие. Потенциально есть возможность и повторения, демонстрации образцов мышления предшественников, и конструирования того мышления, которое соответствует идее механизма, а также знанию о нем. Чаще всего предшественники мало задумывались о механизмах мышления, которые они реально демонстрировали, хотя и могли обсуждать "сущность" мышления и мышление уже своих предшественников. Специфической направленностью ММК и выступило внимание не только "говорить" о правильном мышлении, но и демонстрировать использование знаний о правильном мышлении в качестве нормативных ориентиров построения мыслительных процессов. Поэтому в семинаре М-типа неизбежно возникало совмещение слоев "действий" и "рефлексии" действий, как условие обоснованности, неслучайности мышления, возможности апробации знаний, проверки их на "истинность" или эффективность.

С другой стороны, двух и многослойность механизма М-семинара позволяла свободно апробировать тот или иной стиль, метод, логику демонстрируемого мышления, накапливать опыт наблюдения, оценок иных образцов и их логико-мыслительных форм. Мыслительный "ринг" не позволял консервировать только определенную логику и стиль. Субъективные отношения соответствовали ценности "свободного ринга" допустимости вариантов и значимости субъективного принятия и принятия всех оппонентов. Мифотворчество лишь дополняло, придавало новые краски к межсубъективным отношениям. Однако, содержание мифов не могло не касаться надсубъективного, собственно логико-мыслительного, научного и т.п. Тем более, осознание особого пути, важности получаемых результатов, реализация установок на "подлинное" мышление или научность анализа, специфичности и самоценности культуры мышления в дискомфортной внешней социокультурной среде – все это придавало участию в семинаре маргинальность и выделенность с положительным знаком.

Свобода мыслительного самовыражения неизбежно вела к благополучному выделению лидеров, появлению не только повышенной самозначимости, но и ответственности за удержание как меняющихся содержаний, так и все более мощных и эффективных форм мышления, механизмов проявления и сплоченного совместного бытия. В зависимости от роста лидеров увеличивалась зависимость от них в смещениях по линии разработок, по содержанию целей и проблемных узлов.

В то же время объективно выделялась позиция не только "критика", но и "организатора" дискуссии, а затем и "арбитра". Вернемся к содержанию мысли Г.П. Щедровицкого.

Методологичность анализа связывалась с обращенностью на средства и методы решения научных проблем и к обобщению средств и методов, обеспечивающему перенос из одной наук в другие. В центре внимания было научно-теоретическое мышление, поэтому методы и средства касались, прежде всего, мышления и разработки получили общее название "содержательно-генетической логики". При понимании того, что методы и средства мышления можно изучать и не в науке, а в рамках самого методологического семинара и чем более фундаментальным является изучение, тем более значительным является перенос и на науку, и в другие области применения мышления, объективно ведущей становилась позиция арбитра или внутреннего "теоретика". Применяя результаты арбитражной работы и рефлексии к усложняющимся методологическим дискуссиям, можно было получить внутреннее "экспериментирование":


В условиях придания целенаправленности, целостности мыслительному взаимодействию участников семинара, особая роль принадлежит "ведущему", как правило, лидеру мыслительного сообщества. Он реализует функции "организатора" в мыслекоммуникации, а также "управленца". От него, конкретнее – Г.П. Щедровицкого, прежде всего, зависело сохранение методологической ориентации, выделенность как функциональной структуры методологической мыслекоммуникации с ее блоками "эмпирического материала", "теоретического обобщения", "экспериментирования", "моделирования", "технологического оформления", "языкового сопровождения", " конструирования методов" и др., так и акцентирование на собственно разработку средств и методов мышления. Поскольку, содержанием докладов выступало рефлектирование ситуаций в научных исследованиях и, прежде всего - в теоретическом конструировании, то ведущим процессом мышления в докладе представал процесс проблематизации и депроблематизации:


На первом этапе, как уже отмечалось, в центре внимания были средства и методы анализа, проектирования мышления и семинар в содержательной плоскости был "логическим". Соответственно этому, проблемным содержанием и содержанием результатов депроблематизации являлись "знаковое замещение", "движение по многим замещающим плоскостям", "процессуальность и структурность в мышлении", "единицы мышления" и т.п.

При переходе к другому этапу, где само мышление содержательно "размещалось" в более широкую целостность – деятельность, важную роль играло преодоление натуралистического подхода.


Автор

Содержание идей

Г.П.Щедровицкий

Исследователь в "натуралистическом подходе" объект рассматривает предзаданным и не спрашивает, откуда он появляется. К объекту применяются процедуры, приводящие к знанию (трафареты, шаблоны, схемы, накладываемые на объект) как "изображению" объекта. После появления схем деятельности и мышления, схем многих знаний, надстраивающихся по приложению над многопредметным, многопрофессиональным мышлением, включенных, по содержанию, в системную организованность мышления, в организацию и управление, стало выделяться "всеобщее мышление". Объекты стали помещаться в это мышление, в деятельность, системы деятельности, в мыследеятельность и терять свою самостоятельность. В зависимости от целей, норм деятельности и мышления, характеристики объекта становятся различными, а сами объекты не только включаются, но и порождаются для обеспечения функционирования и развития деятельности и мышления.


Практика методологического семинара позволяла наглядно и демонстративно показать, что динамика мышления предопределяется не столько стартовым содержанием мысли автора, сколько поставленными целями, задачами, проблемами, "программой" обсуждения. Если начальный материал выступал в функции "естественного", то конечный результат полностью предопределялся проектом и программой разработки, куда вписывался естественный материал, предопределялся "искусственной" формой. Если материала оказывалось "мало", то он дополнялся, а если не соответствовал форме – то модифицировался, либо сам замысел, форма разработки подвергалась коррекции:


Рефлексивное осознание зависимости того, что "законно" из первоначального материала, предлагаемого автором, докладчиком, от того, какая складывается соорганизация участников дискуссии, каковы результаты организационно-коммуникативных усилий ведущего семинар, было перенесено на мир деятельности. Более того, зависимость этого типа была применена к самому пониманию того, что такое "знание" и в онтологическом конструировании. Неслучайно и обращение к идеям Канта и, особенно к идеям Фихте, в содержании которых и зафиксирована зависимость содержания знания от используемой познавательной способности, от качеств мыслящего "Я". Механизмическая характеристика методологической мыслекоммуникации привела к введению "всеобщего" мышления как основания любых конкретных мыслительных организованностей. Для такого мышления временными выступают конкретные цели, задачи, проекты, программы, формы мышления. Но для получения реального условия существования такого мышления вообще, для его натурального опознания, требовалось включение многих и любых предметных и профессиональных источников содержания и формы мысли:


Соотнесение мыследейственного рассмотрения первоначального материала содержания мысли, а затем и формы мысли с рассмотрением мира деятельности, позволило на более глубоком уровне воспринять как идеи Маркса, его анализ "производительной деятельности", а также праксеологические концепции, так и критически отнестись к бытовавшим в психологии концепциям деятельности. Уже не содержание мысли, а "объект", включался в нормативные рамки, зависел от них, от целей и задач деятеля, от соорганизации деятелей, от применяемых в процессе преобразования материала средств и методов:


Онтологической основой деятельности выступила, с одной стороны, реализация норм деятельности, а, с другой стороны, проблематизация и депроблематизация норм деятельности. Особая роль норм в мышлении, логических форм опознана вне мира мышления, а деперсонифицирующая функция этих норм непосредственно вела к "деперсонифицированию" в понимании сущности деятельности. Человек, как и "материал", "продукт", "средство", и т.п., выступали лишь частными морфологиями в функциональных рамках системы. Для психологов такая деперсонификация становилась неприемлемой, источником ожесточенной полемики. Кроме того, относительность любой морфологии в системе и налаживание соответствия функциональной формы и морфологии в пределах принципа бытия организованности – "приоритет формы", реально вели к сознаванию динамики и состояния, к выделению проблематики рефлексии и, в частности, проблематики интенциональности и сознания:


Сами системные соотношения позволяли заметить двойственность акцентировок и направленностей в рефлексии. Одна направленность оформляет консервативность форм, норм и динамизм морфологий, а другая – консерватизм морфологии и динамизм форм. Поэтому выделились две основные формы организации мышления в рефлексии – "задачная" и " проблемная". Проблемная форма являлась ведущей, так как она ведет к качественным изменениям функциональных форм, требований к морфологизации, к бытию организованностей:


Совмещение понимания и критики в мыслекоммуникации с переходом к рефлексивности мыслекоммуникации и проблемной фокусировке в рефлексии, применение системного перехода в едином устремлении на анализ не только мышления, но и деятельности, позволили в рамках содержательности мысли перенести замеченные явления мыслекоммуникации, рефлексии, системного оперирования в "деятельность". В деятельности усматривались не только нормо-реализационные процессы, но и рефлексия действий, мыслекоммуникативное обеспечение сопровождающей рефлексии, системный анализ, наличие механизмов построения кооперативных структур деятельности, подчиненных либо принципу воспроизводства деятельности, либо развития деятельности. Этим и оформился переход от нормативно-деятельностного к системно-деятельност-ному, а затем и системо-мыследеятельностному подходу:


Особую роль играло сосредоточение внимания на использовании получаемых результатов теоретического, инструментально-онтологического анализа в практике методологического мышления. Именно здесь появилось осознание собственно культурного характера методологических разработок, так как прагматическое использование средств и методов не могло обеспечивать феномен трансляции культуры. Двойной характер опоры на появляющийся и накапливаемый арсенал методологии – прагматический и культурный – явился объективным условием появления схем трансляции культуры, развития культуры как средств самоидентификации участников семинара с "идеей" методологии:


В пределах системодеятельностного подхода и в связи с анализом оппозиции деятельностей различного уровня соподчиненности и выделением "деятельности над деятельностями", организации и управления деятельностями, выделился социотехнический подход. Он позволял подойти к проблеме соотношения между управленческой позицией и ее обеспечивающими сервисами, включая такие, как научный, педагогический и т.п., включая методический и методологический. На этом фоне могла выделиться особая система и даже сфера методологической мыследеятельности. Вся сфера имеет социотехнические отношения с иными сферами и системами мыследеятельности и мышления:


В ММК предпочитался второй тип отношений, привлечение для коррекции по методологическим критериям, т.е. методологизации. Иногда она приобретала те объемы преувеличенности, диспропорциональности в кооперативных целостностях, некорректности, которые стимулировали излишнее и "неестественное" противопоставление иных типов профессионалов действиям методологов и противопоставление самой идее методологии.


Дальше »

О.Анисимов
К вопросу о сущности методологии
Часть 1
Часть 2
Часть 3

E-mail    Поиск 
  Главная    Раздел     Вверх    

  www.circle.ru