Философия / Методология в России


   

   

К. Малевич. Динамический супрематизм

  Архив ММК Методология в России Новости
  Библиотека Frontier 
Personalia Кентавр Дискуссии    Аттракторы Reflexum

Н.В.Громыко. Никита Глебович Алексеев и знание

(Чтения памяти Н.Г.Алексеева, 15.08.2003)


0.

Для меня Никита Глебович был старшим сотрудником нашей команды. Он присутствовал далеко не на всех наших рабочих семинарах, но тогда, когда случались наиболее важные из них, он в них обязательно принимал участие - очно, формируя сюжет самого события, или заочно, получая информацию через Ладу и включаясь в пространство произошедшего события уже рефлексивным образом по телефону. При этом участие Никиты Глебовича обязательно носило проблематизирующий характер: его приход на семинар означал, что сегодня произойдет открытие и будет выработано новое знание - в результате неожиданной и захватывающей процедуры проблематизации, которую он, как всем здесь присутствующим хорошо известно, проводил мягко по форме и очень жестко по содержанию. Образ такого типа проблематизации явлен для меня в знаменитом отечественном мультфильме "Винни-Пух", когда сова "безвозмездно" возвращает ослику в виде подарка на день рождения его же собственный хвост. Вы, конечно же, помните, какое глубочайшее антропологическое изменение в результате этого происходит с ипохондриком Иа: осознав прелесть обладания собственным хвостом, прежде не очень вроде бы и нужным, ослик Иа трансцендирует за пределы сложившегося у него мировосприятия и становится жизнерадостным, энергичным существом.

Приведу один пример проблематизации, проведенной Н.Гл. со мной в минувшем учебном году. Мы с С.П.Усольцевым, другим сотрудником нашего Центра, делали доклад, посвященный вопросу генезиса базисных идеализаций у Френеля и Ампера. Мне важно было рассмотреть, как произошел переход от ньютоновской идеализации корпускулы света к идеализации волны как совокупности многих разных колебаний. В результате же обсуждения и проблематизации, проведенной Н.Гл. вместе с руководителем нашего семинара Ю.В.Громыко, для меня появился совершенно новый предмет исследования. Стало ясно, что при обсуждении способа физического мышления важно реконструировать не только развитие тех идеализаций, которые лежат в основе предметных физических моделей и понятий, но еще важнее реконструировать и обсуждать ту деятельностную структуру (а она тоже будет идеализацией, но уже не предметной), которая кладется в основу построения самой модели физического эксперимента. В данном случае мы имеем дело с такой идеализацией, когда создается новый элемент мышления, но который берется не собственно из мышления. Благодаря физическому эксперименту открывается такая область, где возможен принципиально новый опыт действия, который не есть чисто мышление, но который удерживается при этом в квадрате мыслительной организации. В случае физического эксперимента его автором создается такое условие, когда возникает новый тип опыта и новый набор смыслов, новый набор идеаций, которые извлечь из предметных моделей и понятий невозможно. Как было зафиксировано тогда на семинаре, это и есть принцип построения новых ОДИ, зародыш которых можно обнаружить в структуре деятельностной организации физического эксперимента.

В конце обсуждения, подводя его итоги, С.П.Усольцев сказал всем, что мы с ним проглядели слона. Или, как сказала бы я сейчас, воспользовавшись образом из мультфильма, нам вернули хвост.

На мой взгляд, то искусство проблематизации, которое сумел создать и процедурно отшлифовать в своей деятельности Н.Гл., требует специального изучения и описания. Проблематизация постоянно использовалась Н.Гл. как важнейшее средство выработки нового знания, что было связано для него с развитием не только метода мышления, но и способа жизни человека, т.е. с самим антропологическим устройством его оппонента. Однако мне особенно важно здесь подчеркнуть, что Н.Гл. использовал и применял проблематизацию прежде всего как носитель эпистемического подхода, как защитник парадигмы живого знания, которую он в первую очередь и складывал в ММК. Я вижу величайшую заслугу Н.Гл. как философа и методолога в том, что он в принципе связал эти два феномена - знание и проблематизацию, - постоянно демонстрируя их связь в собственной деятельности и владея ею как особым методом мыслительной работы.


1.

Как сотрудник нашей команды, Н.Гл. являлся для меня самым бескомпромиссным экспертом наших разработок, и, прежде всего, в области эпистемологии, которую он собственно и открыл для остальных членов ММК. Как вы помните, в том фильме-интервью, который мы видели вчера, Н.Гл. говорит о том, что Г.П. проблематику знания блокировал. В одном из наших с ним разговоров Н.Гл. также мне лично сказал об этом. Я тогда предложила ему поучаствовать в семинаре с выпускниками, на котором собиралась обсудить типы знаний, описываемых в книге Г.П.Щедровицкого "Я всегда был идеалистом". Н.Гл. охотно согласился, но при этом сказал, что для самого Георгия Петровича проблематики знания в тот период, когда складывался ММК, не существовало, что Г.П. даже активно противился тому, чтобы ее вводить и обсуждать. Но именно это и стал делать Н.Гл. Он обозначил знание как самостоятельный предмет методологической работы - как то, что может и должно описываться в онтологии мыследеятельностного подхода. Помещение знания в контекст процессов мыследеятельности и тесно связанных с ними мыследеятельностных техник и процедур собственно и позволяет раскрыть природу знания как живого феномена... Я считаю, что именно Н.Г. Алексееву мы обязаны открытием новой научной области, которую можно поименовать как методологическая эпистемология, или мыследеятельностная эпистемология.

Проблематикой знания Н.Гл. интересовался вплоть до самых последних дней своей жизни. Он, насколько мне известно, собирался в дальнейшем именно этим заниматься в РАО. Последний семинар, в работе которого он принял участие в нашем Центре, был посвящен как раз вопросу генезиса базисных идеализаций у Френеля и Ампера, о чем я уже сказал выше. Во время работы семинара "по докторским" (т.е. самого последнего своего семинара) при обсуждении доклада И.С.Павлова Н.Гл., как Вы помните, также строил проблематизацию выступления именно через фокус знания.


2.

Лично меня "привело" и "прибило" к Н.Гл. по той простой причине, что с ним можно было обсудить эпистемологию Фихте. После защиты диссертации по данной теме на факультете философии МГУ, где эта проблематика никому по сути не была нужна, я благодаря своему брату встретила всего двух людей, которые с радостью и огромным интересом стали ее обсуждать. Первым из них был Владимир Александрович Жегалин. Вторым - Никита Глебович Алексеев. Собственно благодаря знакомству с этими людьми у меня сложилось впечатление о ММК как о настоящей научной школе, где, в отличие от мертвых академических структур, действительно живут философией, мышлением, где действительно делают открытия и знают или, по меньшей мере, очень серьезно интересуются тем, что такое знание.

В результате нашего разговора с Н.Гл. о наукознании Фихте (как, впрочем, и после ряда бесед с В.А.Жегалиным) у меня стали возникать относительно природы знания совершенно новые вопросы, которые в рамках фихтевского учения не возникали. Например, каково отношение знания и схемы? что является объединяющим для разных типов знаний в ситуации отсутствия единой логики и наличия разных логик? возможно ли в принципе в такой ситуации полилогик учение о знании? как именно осуществляется трансляция знания? И т.д. Эти и другие запределивающие для меня вопросы задали горизонты дальнейшего моего движения в плане освоения системо-мыследеятельностной методологии в целом и мыследеятельностной эпистемологии в частности. Примечательно также, что после этого разговора Н.Гл., в свою очередь, решил перечитать Фихте (наукоучение 1794 г., "Факты сознания" и т.д.), труды которого серьезно в ММК не прорабатывались. И это сделал. Впоследствии мы с ним к обсуждению фихтевских работ возвращались не раз, обмениваясь разного рода новыми интуициями по поводу проблематики знания.

Н.Гл. всегда испытывал живейший интерес к нашему проекту построения метапредметов, в частности - к разработке и преподаванию метапредмета "Знание", который мы выстраивали совместно с Ладой и Ю.В.Крупновым под руководством Ю.В.Громыко. Обсуждая с Ладой наши курсы, участвуя в работе с детьми нашего колледжа, на семинарах, просто в личных беседах он охотно экспертировал и творчески развивал то, что мы разрабатывали и конструировали. Н.Гл был одним из первых, кто внимательно прочитал мой учебник по метапредмету "Знание" (он, кстати, стал его официальным рецензентом). В первую очередь его заинтересовала глава, посвященная построению понятия функции на материале математики. В этой главе представлена наша технологическая гипотеза того, как организовывать работу с понятием как формой трансляции знания, в частности - математического знания. Н.Гл. сказал, что описанное там представляется ему очень интересным. Позже особый интерес у него вызвала глава, посвященная формированию у школьников идеализационной способности и обучению их технике построения идеализаций. Мы начали обсуждать эту главу в тот день, когда состоялась защита диссертации О.И.Глазуновой - по пути из Института психологии в ресторан. Н.Гл. стал проверять, насколько я знакома с идеями А.А.Зиновьева об изоляции. Я, в свою очередь, показала, что считаю процедуру изоляции важнейшим моментом процесса построения идеализации, который, в свою очередь, для меня раскладывается на ряд процедур. Именно это мы и наметили обсудить в дальнейшем, решив, что теме идеализации необходимо посвятить серию семинаров, поскольку с точки зрения генезиса развития знания эта тема является центральной, хотя и очень плохо изученной. В последнее время вышла лишь одна книга, где затрагивается тема построения идеализаций как важнейший момент развития теоретического знания. Это - книга В.С. Степина "Теоретическое знание" (М., 2000 г.). Мы хотели ее также вместе обсудить, хотя Н.Гл. считал, что В.С. Степин про идеализацию на самом деле ничего не знает. И я после нашей с Ю.Вяч. встречи со Степиным, произошедшей в апреле этого года, понимаю теперь, почему Н.Гл. думал именно так.

С участием Н.Гл. по теме идеализации мы успели провести только один семинар (тот, о котором я уже говорила выше). Для меня в рамках данной темы остался ряд существенных вопросов, навеянных обсуждениями с Н.Гл, но которые теперь придется прорабатывать без него.

Эти вопросы следующие:

1)Отношение идеации и идеализации. На нашем семинаре Н.Гл. предложил такую формулу ответа: "Идеализация - это репродукция идеации". Возникает при этом вопрос: так ли это? не является ли все-таки формой репродукции идеации понятие? ведь именно в нем найденный смысл получает свое категориальное оформление и тем самым - возможность воспроизведения и трансляции. Какая именно операция осуществляется, когда идеация превращается в идеализацию? Операция объективации? операция онтологизации? Что именно позволяет ее - идеацию - репродуцировать? И т.д.

2)Второй вопрос: отношение трансцендирования и идеации. Сводится ли идеация к трансцендированию или же идеация предполагает сначала проблематизацию, затем трансцендирование, затем собственно идеальное полагание, которое и есть идеация, узрение нового идеального "зерна", принципа?

3)Третий вопрос: каковы методологические особенности построения идеализаций, существующих в разных предметных областях? Каковы, например, методологические особенности построения идеализаций в гуманитарных областях знания? Стоит ли, например, за процедурой цивилизационного распредмечивания, которую обсуждал Н.Гл. с Ю.Вяч., свой тип идеализации?

4)Следующий вопрос: можно ли выделить разные типы проблематизаций, соответствующие разным типам предметного знания?

5)Следующий вопрос: какие типы идеализаций существуют при построении организационного знания?

И т.д.


3.

Н.Гл. задал для меня образец (или прецедент) того, что значит реализовывать эпистемическую позицию как универсальный социокультурный подход. В процессе своего участия на играх, конференциях, семинарах он демонстрировал возможность двигаться в самых разных полях, не теряя при этом своей мыслительной и мировоззренческой идентичности, укорененной в мыследеятельностной методологии и как части ее - в методологической эпистемологии. Последовательность в реализации данного подхода проявлялась для меня также в том, что Н.Гл. постоянно помогал нам не только содержательно, но и политически выращивать наш эксперимент, никогда не боясь принять удар на себя. Это касается не только всевозможных ОДИ в области образования, во время которых Н.Гл. пробивал тяжеленный мыслительный "асфальт" в головах высокопоставленных и низкопоставленных образовательных деятелей, но это касается и многих-многих других мероприятий, от проведения которых и от победы в которых вообще зависела судьба экспериментальной работы в образовании. К числу таковых я могла бы отнести создание МАРО (затем - МАКРО), выборы в президенты РАО В.В.Давыдова, участие в работе Экспертного совета при Департаменте образования г.Москвы, участие в организации и работе философско-психологического семинара по деятельностному подходу, участие в проведении 10-летнего юбилея нашего методологического колледжа, участие в подготовке ряда наших изданий, участие в защите диссертаций и многое-многое другое.

Для меня Н.Гл. задавал тем самым образец существования такого типа общности, где живое (а для него это всегда означало "методологическое") знание действительно является смыслообразующим принципом и где верность духовной традиции означает многое, если не все.



E-mail    Поиск 
  Главная    Раздел     Вверх    

  www.circle.ru