Философия / Методология в России


   

   
   Философия / Методология в России


   

   

Рафаэль. Афинская школа (фрагмент).


   Философия / Методология в России


   

   
  Архив ММК Методология в России Новости
  Библиотека Frontier 
Personalia Кентавр Дискуссии    Аттракторы Reflexum

Дискуссия о методологии и альманахе "Кентавр"
Г. Копылов   

В 1999 году у нас, последователей и учеников Георгия Петровича Щедровицкого, будет три юбилейных повода. 23 марта 1999 года уже было отмечено 70-летие ГП - в этот день прошли Четвертые чтения его памяти. В августе 1999 исполняется 20 лет со времени проведения первой организационно-деятельностной игры (ОДИ) под Екатеринобургом. В сентябре же, десять дет назад, был задуман и сделан наш альманах "Кентавр" (первый номер вышел в самом начале 1990-го тиражом 100 экз).

Идею выпуска методологического и игротехнического издания предложил С.В.Попов, председатель Межрегиональной Методологической Ассоциации (ММАСС). Первым главным редактором была С.Б.Поливанова. В деле участвовали журналист Л.Литовченко, художник В.Моргачев, игротехники М.Козлова и Р.Бабич. Ваш покорный слуга поначалу был "научным редактором", а потом, по мере того, как редакция уменьшалась в своем составе, постепенно становился "главным и единственным". С 1994 года я делаю "Кентавр" в одиночку, чему очень способствуют современные компьютерные технологии. Наше периодичность невелика, 2-3 номера в год. Сейчас готовится к печати 22 выпуск.

Наши авторы - последователи школы Г.П.Щедровицкого, принадлежащие уже по меньшей мере к пяти "интеллектуальным поколениям". Разнообразию их жизненных и исследовательских траекторий подчиняется широта тематики альманаха. Если Н.Г.Алексеев публикует у нас работу по формам трансляции педагогического опыта, а его ученики - по опыту большой серии игровых мероприятий с организаторами образования, педагогами и детьми Пермской области, то В.М.Розин пишет о методологичеких предпосылках возникновения новых формаций мышления. Т.Н.Сергейцев рассуждает о перспективах консалтинговой деятельности в России на основе своего опыта работы с политическими структурами - А.А.Липкин публикует исследования по методологии науки. И.Г.Постоленко делится опытом создания отделения Конфликтологии Петербургского университета, в основе которого лежит проект формирования конфликтологии как новой гуманитарной практики - Л.М.Карнозова рефлектирует результаты серии ОД-игр с юристами и журналистами по продвижении в России судебной реформы. И так далее.

В. Никитаев
Комментарии к тексту

Как отсюда видно, наше издание - отнюдь не академическое (в отличие, например, от дружественных "Вопросов методологии"). Мы выпускаем не журнал по методологии и игротехнике, а альманах для тех коллег, кто использует в своей работе (академической, игровой, организационной, консультационной и пр.) средства и методы из богатого арсенала, наработанного в Московском методологическом кружке и "родственных организациях" - ММАСС, Школе Культурной политики, Независимого методологического университета и т.д.

Не стоит таким образом ограничить круг потенциальных читателей – я бы, наоборот, постарался в этой заметке его максимально расширить, указав, например, на тех, кто интересуется нетрадиционными интеллектуальными течениями, сочетающими в себе самое абстрактное мышление с решением самых практических задач, на тех, кого интересуют инновации вообще и в гуманитарных науках в частности, кто хочешь иметь достаточно полную картину интеллектуальной жизни в стране, и т.п.

Поэтому мы печатаем интервью с участниками кружка (сороколетняя история ММК - богатейший материал!), переводы работ по методологии и культурологии, по консультированию и Organization Development (П. Фейерабенд, Р. Дж. Коллингвуд, ...), рецензии и обзоры литературы, репортажи с конгрессов и чтений и подборки докладов, современные дискуссии и материалы из архивов ММК и Г.П.Щедровицкого. Наше издание - для интеллектуалов-практиков.

За такой концепцией альманаха стоит вполне определенное представление о методологии и методологическом мышлении, которое сейчас самое время изложить.

Разве? Думаю, как только у тебя появится "вполне определенное представление о методологии и методологическом мышлении" – вместо твоей редакторской интуиции и "эстетического чувства" методологического – то "Кентавру" придет конец.

В 60-е годы, когда задача построения "содержательно-генетической логики" была переосмыслена Г.П.Щедровицким и коллегами,...

Уже сразу непонятно: какая такая "содержательно-генетическая логика", кем она осмыслялась, что ГП с коллегами ее "переосмыслял"? Лучше уж просто: "В начале 60-х годов в Москве впервые пошла речь о методологии – не методологии чего-то, как это было общепринято понимать, но "просто" методологии – как дисциплины (?)..." – нет, лучше, наверное, так: как особой формации мышления и деятельности, охватывающей, проясняющей и организующей любое мышление и деятельность. Предшествующий этому период развития Кружка был посвящен созданию т.н. "содержательно-генетической логики", почему и Кружок назывался "Московским логическим кружком". Осмысление полученных на этом пути результатов, их проблематизация (что стало потом обязательным элементом присущей ММК культуры мышления) [кстати, здесь или ниже (где про схемы) имело бы смысл пояснить что такое проблематизация...] привело к началу методологии в качестве системодеятельностного подхода, на основе определенных предметно-теоретических представлений о деятельности...

...и впервые пошла речь о формировании методологии как дисциплины, трактующей о формах мышления и деятельности вообще, методология практически отождествлялась с системодеятельностным подходом. Тогда казалось, что представления и схемы теории деятельности только и можно класть в основу такой методологии (подробно об этом , разумеется, лучше прочесть у Г.П.Щедровицкого - в 1995 и в .... г. в издательстве Школы культурной политики вышли два тома его тематического собрания сочинений). Таким образом, новая форма мышления - методологическое мышление - замыкалось на определенные предметные или квазипредметные представления - деятельностные.

Ничего необычного в этом нет - любая новая дисциплина одновременно формирует и свой метод, и свой предмет. Новые галилеевские науки согласованно ввели метод экспериментирования, работу с идеальными объектами и представление о законосообразной природе. Но дальнейшее развитие науки шло уже внутри этих рамок, они не проблематизировались, наука быстро превратилась в "ставшую" дисциплину.

Иначе получилось с методологией - на рубеже 80-х годов деятельностные представления были проблематизированы и было введена схема мыследеятельности. Одновременно, в связи с созданием ОД-игр, необычайно расширилась практика методологии. До этого она практиковалась только на методологических семинарах и на различных совещаниях, которые ГП и коллегам удавалось превратить в плацдармы междисциплинарных дискуссий.

Таким образом, если до того методология тематически ограничивалась "науками гуманитарного цикла" (семиотика, науковедение, педагогика и психология, эпистемология, теория систем, теория проектирования, культурология и т.д.), ...

Точно так же, и даже в первую очередь: (формальной) логикой, физикой (первая работа ГП в "Вопросах философии" была посвящена понятию скорости Галилея) и техническими науками (а чего это теория систем попала в "гуманитарные"?); о культурологии же тогда, наверное, никто и слыхом не слыхивал.

...то в период ОДИ тематика расширилась за счет необходимости методологически оснащать управление, организацию науки, организацию образовательных систем и пр. В период же перестройки, когда ОДИ стали применяться для организации выборов, проведения общественных сессий, региональных экспертиз, в поле зрения методологии с необходимостью попала вся проблематика общественных систем, экономика, политика, регионалистика, проектирование финансовых систем и т.д.

Очевидно, что никаких разработанных ранее представлений, будь то деятельностные или мыследеятельностные, для обеспечения этой многообразной программы "хватить" не могло. Тем не менее нужные понятия той или иной степени проработанности (чаще, конечно, "иной", чем "той") строились; они были бесспорно методологическими - то есть позволяли анализировать основания и ограничения предметных представлений; а значит, явочным порядком, - а потом и в рефлексии - произошло расслоение методологических предметов и методологического отношения (или ориентации, или мышления) (примерно в 1988 г.).

Это был важный тезис. Пришло понимание того, что не всякий, кто занимается теорией деятельности или деятельностной психологией, является методологом, осуществляющим методологическое мышление. Деятельностной психологией можно заниматься и внутри соответствующих предметных форм.

Да и раньше никто не отождествлял деятельностный подход вообще с деятельностным подходом ММК. Более того, постоянно шла борьба разных вариантов ДП (особенно в психологии). Недавно я обнаружил германский сайт, посвященный теории деятельности; среди основоположников и корифеев там фигурируют Леонтьев (кажется и Выготский, но не уверен), В.В.Давыдов и В.А.Лекторский(!) – и всё!

Напротив, к методологии имеет смысл относить образцы методологического мышления,..

Сразу уже и "образцы"! Это слово излишне перегружено ценностным смыслом, чтобы характеризовать просто работу.

...проявляющегося в совершенно "далеких" областях - в антикризисном консультировании, в организационном проектировании, в разработке региональных концепций развития и т.д.

Малосодержательное утверждение: к методологии относится методология (утрирую, но немного). Да и причем здесь "близость" или "отдаленность"?

Чем эти образцы характеризуются? Что задает методологическую ориентацию? На сегодня понимание этих вопросов примерно таково (одновременно - это сегодняшнее понимание того, что, собственно, сделала за 40 лет методология трудами ГП и коллег).

Может, лучше сказать, что в связи с постоянным и бурным развитием методологии однозначного ответа нет, идет беспрестанное обсуждение, в том числе на страницах "Кентавра"? А то, что ты пишешь дальше, привести как один из вариантов, который ты лично считаешь наиболее плодотворным.

В первую очередь - это использование таких эпистемических единиц, как схемы (размышления). В версии ММК они не имеют отношения к изображениям объектов (как это имеет место в формах предметного мышления) - это схемы той структуры, которую следует удерживать при мышлении данной "вещи", схемы необходимых различений и сопоставлений; за такими схемами "проглядывает" определенная категориальная схематизация...

Извини, но это никуда не годится. Поскольку схемы всё равно оказываются изображающими, пусть не объект, так "структуру", и вообще остаются схемами чего-то, а значит – эпифеноменальны, вторичны, не сущностны, а след., и не существенны. Поэтому почему они что-то там такое сверхъестественное позволяют – совершенно непонятно. Напрашивается "простой" (упраздняющий "величие и ужас" схем) ответ, что всё делает мышление, а схемы суть лишь его следы (или, если хочешь, следы его организации), т.е. "шкурки сдохшего мышления", как выразился однажды Попов в споре с Петром по поводу понятий.

Именно благодаря схемам достигается распредмечивание и возможность анализа оснований предметов, столь "классические" для методологии. Именно благодаря им появляется возможность работать в интердисциплинарных и межпредметных областях.

Методологические схемы организации мышления являются гетерогенными - они "соединяют" в себе вещи (организованности) из разных регионов с, вообще говоря, разными принципами упорядоченности (из разных миров): культуры и социума, природы и мышления и т.д. Благодаря этому появляется возможность мыслить (по-новому!) в условиях онтологической катастрофы и полимирового устройства ойкумены.

Вот тут действительно "волосы встают дыбом", поскольку "смешались в кучу...": "регионы", "миры", "культура", "социум"... "онтологическая катастрофа" (?!) и "полимировое устройство ойкумены". Как в таких условиях "можно мыслить" – никакой нормальный читатель "Вопросов философии" не поймет ( а скорее всего, редактор не пропустит... ).

Схемы методологического мышления - организационные, а не познавательные схемы. Это - схемы того или иного действия в (интеллектуальной) ситуации: проектирования, организации социальной инновации, концептуирования. В частности, это связано с тем, что непосредственное познавательное отношение к авторефлексивным объектам (к ним относятся мышление, деятельность, разномасштабные гуманитарные объекты невозможно. К ним имеет смысл выстраивать либо понимающее отношение (по этому пути идет герменевтика), либо "инженерное": представление строится путем нащупывания "твердых границ", "пределов сдвижек" при попытках эти сдвижки осуществить (в том числе - и через ОД-игры). Именно этот путь реализуется в методологии...

Крайне странная, даже чисто лексически ("нащупывание", "твердые границы" (?), "пределы сдвижек" (?)), трактовка инженерного отношения. Не менее странно противопоставление ("либо..., либо") инженерии и понимания (кстати, Вико: "человек понимает только то, что делает" и Кант: "человек может понять лишь то, что может сделать"); А поскольку ранее дана как бы альтернатива ("либо..., либо..."), то какой же это "именно этот путь"? Что методология включает и герменевтику, и инженерию, или что-то из этого исключает? И ничего другого в ней нет?

...Если теперь представить себе, что это все значит для "Кентавра", то мы придем к выводу о неизбежно трудной жизни этого издания: работ по теоретико-академическая составляющей методологии практически нет, а те коллеги, которые "на себе" реализуют схемы методологического размышления, занимаясь организацией, консультированием, политическим дизайном, - почти не пишут. Редактора выручают интервью, которые он берет у коллег, нерегулярные их выступления на разного рода собраниях, собственная настырность. Пока нам, как мне кажется, удается пройти между Сциллой сугубой академичности и Харибдой полного отсутствия рефлексии у слишком успешно действующих "практиков". Институциональная форма коммуникации, заданная им, продолжает собирать камни после большого методологического и игротехнического взрыва.

У коллег-философов наверняка волосы встали дыбом, когда они прочли про "категориальную схематизацию", "онтологическую работу", "распредмечивание". Это - стандартные термины системомыследеятельностной методологии, которая является скорее наукой и инженерией, чем философией, и которая, собственно, и возникла на практическом, конструктивном отношении к мышлению...

Нет, "скорее философией и инженерией вместе, чем наукой"!!!!

...Подписаться на альманах... и т.д.

В целом понятно, что ты хочешь прояснить специфику и значимость "Кентавра" через прояснение специфики и роли методологии, но, с моей точки зрения, сделано это невнятно и "нормальному философу" непонятно. Думаю, что "проблематизация" – гораздо более удачная вещь, на которой можно было бы показать отличие методологии от всего другого (и с этим, думаю, согласилось бы абсолютное большинство методологов) и очертить специфику журнала. Схемы, конечно, также следовало бы упомянуть, но действительно жестко противопоставив их другим эпистемическим и онтологическим единицам, как-то категории, понятия, модели, дискурс... или хотя бы одной из них. Идеальным случаем было бы очертить отношение к хотя бы некоторым классическим или новомодным в России течениям (феноменологии или постмодернистской французской философии).


Г. Копылов   

Спасибо, Володя, за существенные замечания. Что можно - учту. Что нужно - смягчу у себя. "Проблематизация" как отличительное - слишком не то, это все-таки лишь коммуникативный прием (мне кажется). Она задает лишь скептицизм. Проблематизация - разбирает, схемы - собирают.

Ответ
В. Никитаев   

В том-то, по моему мнению, и все дело! Пусть даже проблематизация - всего лишь "коммуникативный прием", а что такое "Кентавр", как не средство и способ коммуникации? В конце концов, ты ведь пишешь рекламную заметку о журнале, а не статью в энциклопедию о методологии. Кстати, обилие в тексте ничего не говорящих широкому кругу читателей фамилий не делает рекламы ни им, ни, тем более, журналу; в то же время нет никакой информации об основных постоянных рубриках журнала (думаю, это крайне серьезное упущение).

Проблематизация, даже если иметь в виду только ее коммуникативную сторону, есть форма организации коммуникации в методологическом сообществе -- а значит, и жизни (для методологического движения даже par excellence!), -- радикально отличающая его от других сообществ, следовательно, она должна отличать и "Кентавр" от других журналов. Да так оно и есть.

Смотри: допустим, мы принимаем трактовку методологии как новой формации мышления и деятельности, охватывающей (что невозможно без выхода к основаниям) и организующей (что предполагает программирование и иные формы организации мышления и деятельности) все прочие - а значит, вынужденной делать то же и по отношению к себе самой. Проблематизация и есть предпосылка, условие и результат такого способа существования (жаль, что метафора "вытаскивания себя за волосы" стала столь истертой и навязшей на зубах). Существования не только методологии, но и методологов -- поскольку мы можем считать (думаю, ты с этим согласишься) методологию не просто системой знаний и техник, но тотальным отношением к миру, "образом жизни" или, что суть то же, (суб)культурой. Не отсюда ли такое сверхъестественное значение и значимость акта "живого мышления" в ММК (дискуссия под магнитофон)? Быть может, именно потому методология останется навсегда эзотерической, поскольку требует трансформации личности своих адептов, выращивания особой личности (что совсем не обязательно для науки и т.н. "научной философии"). Все это непосредственно репрезентировано в архитектонике "Кентавра" (в отличие от тяготеющих к академизму "Вопросов методологии"): интервью и рассказы про игры столь же существенны для него, как и концептуальные статьи (некогда были и художественные произведения; а эпиграфы с учетом контекста часто несут не меньший смыл, чем некоторые статьи). Кстати, в качестве современного варианта актов "живого мышления" можно расматривать и обмен мнениями по email.

Проблематизация, утверждаю я далее, есть подлинный метод методологии. Методология, в действительности, ни в чем не достигла настоящего успеха (пока?), кроме как в обнаружении (выведении наружу) проблем и их разворачивании, т.е., в известном смысле, в работе с пустотой. Мета(=сверх)физическая пустота тождественна хаосу (в исходном греч. значении: "зияние"), в хаосе же -- первоначало (исток) и конец всех вещей. Наука не может работать с пустотой (а потому, как известно, вообще отрицает ее существование). Философия -- на своих вершинах -- может; но это требует гениальности. Методология же взялась за то, чтобы выделить здесь "технэ" (ГП неоднократно именно так и обсуждал миссию методологии -- как своего рода техническую рутинизацию философской гениальности). И в той мере, в какой ей это удалось, мы можем обсуждать особый смысл и статус схем. Схема, если иметь в виду схемы мышления, -- суть технический способ работы с пустотой; потому-то они и сущностны. Но, еще раз повторяю, -- только в рамках проблематизации и ее продолжений.

ГП был постоянным источником пустоты (хаоса) для ММК. Он не только продуцировал разрывы и оппозиции, но и -- что даже более важно -- умел их удержать, открывая новые возможности в качестве реальных , после чего в образовавшийся простор (новое мыслительное пространство) "с кирками и лопатами" ломились все остальные, начиная с ближайших его учеников. Разумеется, работа с пустотой требует особой осторожности ("нормировки"); это как в альпинизме: когда первым взбираешься по вертикальной стене, над бездной, то движения должны быть очень техничными (второму остается веревка, но и ему крайне не рекомендуется срываться). И вполне понятно, что тем, кто хорошо благоустроился на новом месте, обзавелся недвижимостью (авторитетом в определенной научной области) и домашним хозяйством ("живностью", т.е. учениками и сотрудниками), в какой-то момент становилось лень или жаль подниматься с насиженного места, все бросать и, рискуя, вторгаться в новую сферу, чтобы начинать "с пустого места", быть может и не очень плодородного, за которое, к тому же, приходится постоянно сражаться с дикими, более или менее агрессивными аборигенами, не признающими "благ цивилизации" (т.е. традиционными учеными и научными философами, которые пустоты не признают, а потому всегда считают, что произошло вторжение на их исконно-посконные земли). Ну, а сегодня мы живем в условиях тотальной оккупации Западом, изощренные псевдодемократические технологии которого преодолеть гораздо труднее, чем примитивную восточную деспотию советских времен...

Проблематизация как метод методологии
Вчера и сегодня ММК

Продолжение...


E-mail    Поиск 
  Главная    Раздел     Вверх